Нарушены права на аудиовизуальное произведение. / опубликовано в журнале Арбитражная практика № 12, 2014
- Когда трансляция радио в кафе не нарушает права организаций эфирного вещания
- Как можно снизить размер компенсации за использование нескольких персонажей
- Нужно ли привлекать правообладателя-лицензиара к спорам лицензиата с третьими лицами
Проблема защиты исключительных прав на аудиовизуальные произведения является одной из наиболее острых в сфере защиты интеллектуальной собственности. Законодательство в этом отношении развивается стремительными темпами. Кроме того, и сами правообладатели уделяют повышенное внимание защите своих прав, в том числе, привлекая для этого специализированные правозащитные организации. Компенсации за нарушение исключительных прав также предусмотрены достаточно значительные – от десяти тысяч до пяти миллионов рублей. Тем не менее, нормы закона зачастую неоднозначно (а иногда и совершенно противоположно) толкуются судебной практикой. Например, это касается вопросов трансляции радио- и телепередач в заведениях общественного питания, а также использования персонажей аудиовизуальных произведений на различных товарах. В результате нарушитель может избежать ответственности, либо добиться ее существенного снижения.
Кафе с бесплатным входом могут транслировать радиопередачи без выплаты вознаграждения РАО
Телевизор или музыкальный центр в ресторане или кафе является еще одним средством для развлечения клиентов. Более того, часто в так называемых «спортивных барах» или караоке-барах именно просмотр трансляции спортивного матча по футболу или боксу либо исполнение песен-караоке в микрофон с использованием аранжировки музыкального произведения является источником дохода. Однако возникает вопрос: можно ли признавать трансляцию по телевидению или радио публичным исполнением аудиовизуальных произведений? В таком случае, если трансляция проводится без разрешения правообладателя, этот факт можно признать самостоятельным нарушением исключительных прав. Или же объектом защиты являются спорные произведения в составе теле- или радиопередачи, сообщаемой в эфире как объект смежных прав? Правоприменительная практика в этом вопросе неоднозначна.
По общему правилу к публичному исполнению музыкальных произведений относится любое сообщение передач организаций эфирного вещания, включающих данные произведения, в месте, открытом для свободного посещения (пп. 6 п. 2 ст. 1270 ГК РФ; п. 32 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 26.03.2009 № 5/29).
Предприятия общественного питания (бары, рестораны, кафе и т.д.) привлекают внимание клиентов к своим услугам путем публичного исполнения музыкальных произведений, в том числе с использованием технических средств (например, радио и телевидения). В результате этого они становятся пользователями, осуществляющими публичное исполнение в коммерческих целях. С учетом перечисленных выше нормативных положений, подобная деятельность представляет собой публичное исполнение музыкальных композиций, которое влечет обязанность по выплате соответствующего вознаграждения. Такой подход поддерживается достаточно обширной судебной практикой (постановления Суда по интеллектуальным правам от 13.02.2014 по делу №А65-21481/2012; от 24.02.2014 по делу №А53-35230/2012; Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2013 по делу № А56-39184/2012; Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2013 по делу № А56-12095/2012; Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2013 по делу № А06-3675/2013; Десятого арбитражного апелляционного суда от 10.05.2013 по делу №А41-24588/2012).
Так, в одном деле в помещении кафе с помощью технических средств осуществлялось публичное исполнение музыкальных произведений из репертуара РАО. При этом разрешения на такое публичное исполнение руководство кафе не получало. В результате РАО обратилось в суд за защитой нарушенных прав исполнителей. Суды сочли доказанным факт нарушения, исходя из того, что право на вознаграждение входит в состав исключительного права (п.3 ст.1229 ГК РФ; п. 10 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 26.03.2009 № 5/29 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»). При этом РАО вправе защищать нарушенное право исполнителей на вознаграждение способами, предусмотренными для защиты исключительного права исполнителей и изготовителей фонограмм. На основании этого суды удовлетворили требования РАО (постановление Суда по интеллектуальным правам от 15.01.2014 по делу № А65-5494/2013).
Однако в судебной практике существует и иной подход при разрешении данного вопроса. Этот подход основывается на положении о том, что в сообщаемую организацией эфирного или кабельного вещания передачу могут входить объекты авторского права и другие объекты смежных прав (п. 28 постановления Пленума ВС РФ от 19.06.2006 № 15 «О вопросах применения законодательства об авторском праве и смежных правах»).
В данном случае объектом защиты являются спорные произведения в составе информационно-музыкальной радиопередачи, сообщаемой в эфире радио как объекта смежных прав.
Организации эфирного и кабельного вещания должны осуществлять свои права с соблюдением прав авторов произведений и исполнителей, а в соответствующих случаях – обладателей прав на фонограмму и других организаций эфирного и кабельного вещания (п. 5 ст. 1330 ГК РФ).
При этом п. 3 ст. 1330 ГК РФ устанавливает перечень способов использования сообщения радио- или телепередачи (вещания), одновременно играющий роль перечня запрещенных (контрафактных) действий. Публичное исполнение, то есть любое сообщение радиопередачи с помощью технических средств в местах с бесплатным входом не соотносится ни с одним из видов использования указанных в ст. 1330 ГК РФ.
В отсутствие доказательств того, что вход в кафе является платным, действия по публичному исполнению эфира радио или телевидения в помещении кафе не могут являться нарушением прав организации эфирного и кабельного вещания, авторов произведений, прав исполнителей, обладателей прав на фонограмму или прав других организаций эфирного и кабельного вещания на сообщения радио- и телепередач.
Так, в одном деле РАО предъявило иск о взыскании суммы компенсации за нарушение исключительного права на произведения, исполнявшиеся в кафе ответчика посредством музыкального центра. Однако суды отказали в удовлетворении требований РАО. При этом суд указал, что объектом защиты являются спорные произведения в составе информационно-музыкальной радиопередачи, сообщаемой в эфире Дорожного радио как объекта смежных прав (пп. 3 п.1 ст. 1304 ГК РФ). В отличие от использования исполнений и фонограмм, в отношении которых правомочия правообладателя распространяются на их публичное исполнение в свободных для посещения местах, публичное исполнение вещания касается только сообщения радио- и телепередач в местах с платным входом (постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 05.03.2013 по делу № А53-17718/2012).
Данная позиция представляется достаточно интересной, но не бесспорной (с учетом рассмотренной выше более устоявшейся практики признания подобных действий нарушением прав исполнителей на вознаграждение).
Суды не определились, признавать ли использование нескольких персонажей на контрафактном товаре одним нарушением или несколькими
Ряд неоднозначных вопросов возникает на практике и при рассмотрении дел о нарушении исключительных прав на персонаж аудиовизуального произведения. В частности, это касается вопросов взыскания компенсации за неправомерное использование нескольких персонажей одного произведения.
В случае если каждый персонаж аудиовизуального произведения зарегистрирован как отдельный товарный знак, компенсация взыскивается за каждое нарушение исключительных прав на соответствующий товарный знак. В качестве примера можно привести персонажи мультсериала «Смешарики» - каждый из них признается отдельным товарным знаком, что подтверждается соответствующими свидетельствами. Товарные знаки представляют собой логотип и художественные образы анимационного сериала «Смешарики» в сочетании с именем персонажа. Однако трудности возникают в том случае, если многочисленные персонажи аудиовизуального произведения не зарегистрированы как отдельные товарные знаки, а правообладатель обращается в арбитражный суд с исковым заявлением о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав. Ярким примером аудиовизуального произведения с несколькими персонажами, каждый из которых не является отдельным товарным знаком, выступает детский мультипликационной сериал «Маша и Медведь».
Судебная практика в данном случае неоднозначна. При этом существует два подхода: размещение на одном товаре нескольких персонажей одного аудиовизуального произведения необходимо рассматривать как одно правонарушение на само аудиовизуального произведение; размещение нескольких персонажей одного аудиовизуального произведения на одном товаре является нарушением прав на использование каждого образа персонажа.
Первый подход основывается на положениях п. 7 ст. 1259 ГК РФ (постановления Суда по интеллектуальным правам от 20.08.2014 по делу №А50-23306/2013, от 28.05.2014 по делу №А35-4163/2013; Первого арбитражного апелляционного суда от 13.05.2014 по делу №А43-1840/2014). Согласно этому пункту авторские права распространяются на часть произведения, на его название, на персонаж произведения, если по своему характеру они могут быть признаны самостоятельным результатом творческого труда автора и отвечают требованиям, установленным п. 3 ст. 1259 ГК РФ.
В случае если на контрафактном товаре имеется несколько изображений разных персонажей одного аудиовизуального произведения (каждый из которых не зарегистрирован как отдельный товарный знак) суд признает это самостоятельным случаем неправомерного использования средства индивидуализации. Поэтому суды считают обоснованной взыскание компенсации в минимальном размере по десять тысяч рублей за каждое изображение отдельного персонажа на контрафактном товаре в соответствии со статьями 1252, 1515 ГК РФ. То есть персонажи аудиовизуального произведения признаются самостоятельными объектами авторского права.
Так в одном деле ответчик осуществил продажу двух ручек, ластика, конверта,
блокнота с персонажами мультипликационного сериала «Маша и Медведь» общей стоимостью 78 рублей. Судом принято во внимание, что ответчиком всего фактически было продано пять
товаров с одиннадцатью самостоятельными объектами исключительных прав, что
свидетельствует об одиннадцати случаях неправомерного использования исключительных
прав, каждый из которых с учетом норм части 3 статьи 1252 ГК РФ является самостоятельным случаем неправомерного использования средства индивидуализации.
Таким образом, требуемая истцом компенсация соответствует минимальному
пределу, определенному в части 3 статьи 1252 ГК РФ, исходя из расчета 11товаров x 10000руб. (постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.05.2014 по делу № А54-3949/2013).
Однако существует практика, когда суды иным образом подходят к вопросу расчета размера компенсации (постановления Суда по интеллектуальным правам от 22.08.2014 по делу № А27-18724/2013, от 02.09.2014 по делу № А67-6318/2013).
При этом суды принимают во внимание разъяснения, изложенные в п. 43.3 совместного постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 26.03.2009 № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации». В этом постановлении указано, что рассматривая дела о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, суд определяет сумму компенсации в указанных законом пределах по своему усмотрению, но не выше заявленного истцом требования. Между тем суд не лишен права взыскать сумму компенсации в меньшем размере по сравнению с заявленным требованием, но не ниже низшего предела, установленного в ГК РФ. Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд учитывает такие факторы, как характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, наличие ранее совершенных нарушений и вероятные убытки правообладателя. При этом суд принимает решение, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.
Кроме того, суды применяют само понятие персонажа, закрепленное в ГК РФ. Так, правовой охране подлежат произведения, в которых персонаж понимается как часть произведения, содержащая описание или изображение того или иного действующего лица в форме, присущей произведению (п. 3 ст. 1259 ГК РФ). В связи с этим незаконное использование персонажа произведения (каждый из которых не зарегистрирован как отдельный товарный знак) является нарушением исключительного права на само произведение. Таким образом, принимая во внимание приведенные нормы материального права, размещение на товаре нескольких персонажей одного аудиовизуального произведения необходимо рассматривать как единичный случай неправомерного использования произведения (и соответственно одно правонарушение).
Соответственно право на взыскание компенсации за каждый случай неправомерного использования может быть реализовано один раз. Многократное взыскание компенсации за один и тот же случай неправомерного использования произведения не соответствует положениям ст. 1252 ГК РФ и не согласуется с правовосстановительной природой компенсации за нарушение исключительных прав.
Основываясь на указанных положениях, суд в одном из дел не признал многократным нарушением прав истца размещение на нескольких экземплярах товара (наклейки) двух персонажей сериала «Маша и Медведь» (постановление Суда по интеллектуальным правам от 16.07.2014 по делу № А41-45977/2013).
В спор лицензиата с нарушителем исключительных прав не всегда нужно привлекать лицензиара
Зачастую правообладатели получают исключительные права на использование произведений в рамках одного, а иногда и целой цепочки лицензионных и сублицензионных договоров. При этом к лицензиату переходят не только исключительные права на объект интеллектуальной собственности, но также и право на обращение в суд за защитой нарушенных прав на данный объект.
В связи с этим встает вопрос: требуется ли привлечение в качестве третьих лиц всех правообладателей, которые передали истцу права на объект интеллектуальной собственности? В судебной практике существуют различные подходы к решению этого вопроса.
В одних случаях суды приходят к выводу, что привлечение правообладателя-лицензиара к участию в спорах о взыскании компенсации за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности является необходимым. При этом такой правообладатель привлекается в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. В подобных случаях суды исходят из того, что разрешение спора по существу затрагивает права таких лиц как правообладателей исключительных прав (постановление Суда по интеллектуальным правам от 07.05.2014 по делу № А54-1096/2013).
Как правило, это случаи, когда ответчик отрицает наличие у истца прав на спорные произведения, либо суд считает недоказанным наличие таких прав.
Так, в одном деле российский правообладатель требовал взыскания компенсации за незаконное использование фонограмм группы «RAMMSTEIN». Права на использование спорных фонограмм были предоставлены по договору о предоставлении исключительных прав с одной иностранной компанией. Суд первой инстанции удовлетворил требования правообладателя. Однако апелляция отменила это решение, посчитав, что истец не доказал факт наличия у него прав на использование фонограмм. Давая квалификацию предоставленному правообладателем договору, суд пришел к выводу, что в этом договоре отсутствует указание на наличие у компании-лицензиара исключительных смежных прав в отношении спорных объектов интеллектуальной собственности.
В свою очередь кассационный суд подчеркнул, что этот вывод был сделан без привлечения лицензиара к участию в деле. Кроме того, в материалах дела не имеется доказательств того, что договор о предоставлении исключительных прав был оспорен и признан недействительным. На основании этого суд кассационной инстанции пришел к выводу, что судебные акты нижестоящих судов приняты о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле, - компании-лицензиара (поскольку разрешение спора по существу затрагивает его права как правообладателя). Соответственно дело было передано на повторное рассмотрение судом первой инстанции (постановление Суда по интеллектуальным правам от 16.04.2014 по делу №А54-1106/2013).
Примечательно, что в другом аналогичном деле с участием того же правообладателя Суд по интеллектуальным правам пришел к противоположному выводу относительно участия в деле лицензиара. В этом споре ответчик также утверждал, что истец не обладает исключительными смежными правами на спорные фонограммы, поскольку на обозрение суда не был представлен подлинник договора о предоставлении ему соответствующих прав. Кроме того, по мнению ответчика, судебные акты были приняты о правах и обязанностях компании-лицензиара, не привлеченной к участию в деле. Между тем разрешение спора по существу затрагивает ее права как правообладателя исключительных смежных прав на спорные фонограммы.
Тем не менее, суд отклонил аргументы ответчика как ошибочные. При этом суд подчеркнул, что оспариваемые судебные акты не содержат выводов о правах и обязанностях компании-лицензиара (постановление Суда по интеллектуальным правам от 23.06.2014 по делу №А54-1103/2013).
Таким образом, необходимость привлечения к участию в деле лицензиара определяется в каждом конкретном случае, в зависимости от выводов суда о наличии у лицензиата исключительных прав на спорные договоры и сомнений в заключенности или действительности договора, по которому истец получил исключительное право на объект интеллектуальной собственности.
Опубликовано: 11.12.2014 18:21 Обновлено: 12.05.2023 19:58